Та же сила с легкостью вырвала из-под Сашиной груди правую, здоровую руку, — как он ни сопротивлялся. Бандит ударил по кисти каблуком, вдавливая ее в песок. Всем весом встал на пальцы; даже попрыгал для верности.

И второй руки не стало…

Рука мастера — это всего лишь кости, мышцы, сосуды, жилы. На редкость хрупкий материал.

— …Но сначала ты посмотришь, как твои вонючие игрушки ровняют с землей…

Это последнее, что услышал художник-реставратор, прежде чем упал в нависшую над берегом бездну… или бездна упала на него?

…Странный звук пришел ночью с реки. Словно гигантская длань шлепнула по воде, такое было впечатление.

Лагерь проснулся неохотно. Выполз из палаток, перебрасываясь сонными фразами. Кидаться к берегу и смотреть, что там да как, — ни у кого не возникло желания, тем более, звук больше не повторялся. Да и начальник экспедиции не торопился поднять тревогу. И вообще, мало ли какие звуки способна рождать матушка-природа, к тому же ночью? К тому же — в этом нечистом месте… Полчаса минуло, прежде чем самые любопытные не выдержали и пошли на разведку.

Маленькая пристань была в крови. Буквально залита была кровью. Как будто ведро алой краски пролили… впрочем, краску здесь и вправду пролили. Несколько емкостей: синюю, белую, золотую. Краски смешались с кровью, создав на пристани редкое по отвратности полотно. Этакий радикальный экспрессионизм.

И никого. Ни живых, ни мертвых.

Одна из лодок отсутствовала, вторая была подтоплена едва ли не по самую банку.

А еще — метрах в пяти от пристани — лежал на песке миниатюрный пистолет…

Поискали Сашу Калика, бригадира «южных», который имел обыкновение, отколовшись от коллектива, вечерять в этих местах. Не нашли — ни в его собственной палатке, ни в палатке поварихи. Пропал человек, сгинул.

Остались лишь уникальные копии песчаных домов, построенные чудаком неподалеку от экспериментального участка.